В рубрику «Письмо»

[melba]

Наверное, все мои ровесники в детстве заполняли анкеты друзей – «Любимая группа», «Любимый цветок», «Напиши пожелание автору». Я продолжала увлекаться подобным и в юности, добавляя вопросы, приличествующие возрасту – скажем, «Твой личный наркотик» %). Или «Твой личный гимн». С последним у меня самой иногда возникали трудности – не всегда удается найти песню, с которой хочется шагать по жизни. А недавно мне попалась именно такая, и именно про мою нынешнюю жизнь. На Ютюбе только «живая» версия, а альбомная доступна вот тут.

С недавних пор я стала большой поклонницей обоих английских Дрейков – давно покойного Ника и здравствующего Уильяма (они дальние родственники). У обоих совершенно неповторимый стиль с замысловатыми гармониями, сложными мелодиями и интересными текстами – всё как я люблю. А песня с непереводимым на русский названием “Lifeblood” (отдаленный аналог – «квинтэссенция жизни», но это не точно) попала прямо в точку. Повешу оригинальный текст под спойлер.

There comes a time when the words do not rhyme,
And the harmony jars and the unison spars.
Lyrics aspire to electric guitire,
Find a meaning for life from this trouble and strife.

Hats off to melody, let’s go write a threnody,
Don’t hesitate to show spontaneity.
Your gladsome serenity will aid you through
Any fate, don’t abdicate such responsibility.
It’s your lifeblood.

“If you bring forth
What is within you,
What you bring forth
Will save you.
If you don’t bring forth
What’s within you,
What you don’t bring forth
Will destroy you.”

Hats off to melody, let’s go write a threnody,
Don’t hesitate to show spontaneity.
Your gladsome serenity will aid you through
Any fate, appreciate such responsibility.
It’s your lifeblood.

Там есть такие сроки, в частности:

Если ты выпустишь наружу то, что у тебя внутри,
Оно спасет тебя.
Если ты не выпустишь того, что внутри,
Оно тебя разрушит.

Вот я и продолжаю заниматься самоспасением, несмотря на прокрастинацию, неуверенность и прочие преграды для творчества. А мироздание периодически подсовывает под нос новую морковку, за которой хочется бежать, или балует плодами трудов. Например, на «Ридеро» вышла рецензия на «Дух геометрии», а вслед за ней мое интервью (стоило только пожаловаться, что никто не хочет задавать вопросов). А сетевой альманах «Артикуляция» опубликовал перевод на английский трех первых глав моего романа про Мельбурн, так что теперь мои знакомые, не знающие русского, могут почитать хотя бы кусочек. В свое время я заказала его перевод у профессионала, надеясь заинтересовать австралийских издателей. Но никто из них так и не откликнулся на мои письма ну и сами себе злобные Буратины.

А еще я тут работаю (временно) в одной государственной конторе, где забиваю в компьютер данные и принимаю звонки. Среди звонящих попадаются разные люди: кто-то не может добраться в наш офис, потому что он находится в новом районе, который не знают навигаторы; кто-то запрашивает информацию или обновляет свои данные, и при этом кипятится, что я переспрашиваю написание их имен (это обычно индусы, которые славятся и длиной имен, и неразборчивым произношением). А иногда звонят люди, чтобы сообщить о смерти супруга, чье имя надо теперь убрать из списков. И в такие моменты я понимаю, что такая работа не для меня: я не могу хладнокровно выяснить у звонящего дату смерти и, заполнив бланк, положить трубку и забыть о разговоре. Вместо этого я, во-первых, чувствую себя обязанной поддержать овдовевшего незнакомца – поступать иначе для меня неэтично и немыслимо. А во-вторых, я начинаю об этих людях думать, вчитываться в их имена и даты рождения. Представляете, одна такая пара жила в нескольких домах от того адреса, который я выбрала местом действия своих нынешних рассказов: там вырос слепой мальчик из «Все мы странники»;. От этого возникает чувство, будто все эти люди – мои соседи или знакомые. Я не могу относиться к людям как к пунктам из списка, это что-то противоестественное для меня. Хорошо, что работать в этой конторе придется всего несколько месяцев. А потом наступит моя любимая зима.