melba | Автопортрет в городском пейзаже (окончание)

Продолжаю свое ностальгическое путешествие во времени и пространстве. В создании этой части рассказа очень помогла моя землячка

_repka_ (с которой мы познакомились в ЖЖ %), пофотографировав для меня родные окрестности, за что ей большое человеческое спасибо :)

Если бы мы в прошлой прогулке не вышли из трамвая на «Корчагинской», а проехали еще две остановки, то добрались бы до моего дома.

Остановка называется «Московский проспект» – здесь он, собственно, и заканчивается. Или начинается. На перпендикулярной проспекту большой улице тоже есть трамвайная и автобусная остановка, расположенная близко к моему дому, но эта, на Московском проспекте, мне почему-то милей. Появилась она, по-моему, тоже раньше. Во всяком случае, для меня она была всегда.

Дом, в котором я родилась и прожила первые 17 лет. Вначале мы жили в малосемейке (то есть в коммуналке, по-местному) на первом этаже, а когда мне было года четыре, переехали в отдельную квартиру в этом же подъезде. Коммунальной жизни там я не запомнила, только – смутно – соседских детей, с которыми мы вместе играли.

Все наши окна и балкон выходили на эту сторону. Считаем: левая по отношению к нам половина дома, девятый этаж, крайнее справа окно в среднем ряду и большой балкон рядом. Сейчас он выделяется коричневым цветом: видимо, нынешние жильцы застеклили его, переделав в лоджию, как тут модно. При мне это был обычный балкон, и я очень любила там «гулять». На балконе был деревянный диванчик с потайным ящиком за спинкой, складной столик и лампа дневного света. Наверное, с этим связано мое нынешнее неумирающее желание иметь балкончик или дворик: чаепитие или чтение на воздухе – приятный, любимый с детства способ времяпровождения.

Исторический вид с балкона.

За моей спиной – большой пустырь, на котором были два оврага. Зимой с их склонов катались на санках, а весной там скапливалась талая вода, и овраги превращались в пруды. Дальше – Московский проспект с трамваем, за ним – три стоящих друг за другом прямоугольных здания. Это детские сады. Мой – второй по счету. Он назывался «Алан» – «Полянка» по-татарски. Я ходила в детсад всего один год перед школой – до этого там не было мест, и родители по очереди брали меня с собой на работу.

Кстати, на горизонте смутно виден КамАЗовский завод двигателей. Однажды на нем был большой пожар, и мы наблюдали это зрелище в подзорную трубу %)

Я неслучайно назвала этот вид историческим: сейчас все выглядит совсем иначе. На месте пустыря построили длиннющую пятиэтажку – она выросла на наших глазах, я тогда была во втором классе. Рядом с проспектом – большое здание почты, а за дорогой – стена девятиэтажных домов. Так что мой садик с балкона больше не виден.

А вообще, мне всегда нравился вид из наших окон. Приезжая домой погостить из Москвы, я наслаждалась, глядя на бульвар с яркими клумбами в форме огромных полумесяцев (не видны на фото, они правее), на пожарную каланчу и кукурузные поля вдали (тоже не видны, это левее кадра), на бескрайнее небо (в Москве у нас – крыши-крыши, зелень-зелень)... Увы, трамваи уже не увидеть, только звон и стук колес.

Вид на дом с противоположной стороны. Интересно, что с этой стороны уже не балконы, а лоджии – так двояко решено здание.

Посередине каждой половинки здания проходят пожарные лестницы – они хорошо видны на фото. Если подниматься или спускаться в подъезде не на лифте, а пешком, то через каждые два-три этажа приходится миновать эти общественные балконы с люками в потолке и в полу и ржавыми лестницами. Я их не любила и боялась: на балконах постоянно собирались какие-то темные личности, а отдельные несознательные граждане любили использовать эти площадки в качестве туалетов. Лифты, впрочем, тоже.

Мой подъезд.

Двойная береза справа была тут всегда. Одно время я даже «взяла над ней шефство», когда была маленькой, и поливала ее по собственной инициативе.

Подъезд, сколько я себя помню, всегда был малоприятным и грязным. Двери когда-то были обычными, деревянными, потом поставили железные с домофоном. Каждому в квартиру провели кабель и установили трубку типа телефонной, чтобы можно было узнать, кто к тебе пришел, и впустить гостя.

Домофон сломали буквально через день. А трубка у нас так и осталась – на память.

Табличка с номером дома – относительно новая, при мне была другая, попроще.

О специфической системе нумерации домов я уже рассказывала в градоманском алфавите, но, думаю, не все его читали и не все запомнили, так что поясню еще раз. Прочно укрепившаяся в Челнах традиция нумеровать дома не по улице, а в порядке застройки связана, видимо, с большим количеством строителей среди населения. Город разделен на микрорайоны, которые называются комплексами и имеют вместо названий номера. Каждый дом внутри комплекса имеет номер, отличный от номера по улице. Выглядит это (возвращаемся к табличке) так: дом номер два по бульвару Юных Ленинцев, или 26/21 – дом номер 21 в 26-м комплексе. Вторая система распространена гораздо больше традиционной: человек может вообще не знать своего адреса по улице, но адрес по комплексу помнит всегда, именно его обычно спрашивают во всяких учреждениях. Комплексы также используются для ориентирования в городе: «Это в 30-м комплексе» – именно так обозначаются в Челнах привязки к местности.
А когда я училась в школе (может, и сейчас так, не знаю), гопники обожали строить отношения с другими бандами по географическому принципу: с одними комплексами враждовали, с другими нет. Хулиганствующих отморозков в Челнах всегда было много.

Но довольно о плохом. Вот соседняя пятиэтажка. В ней всегда, сколько я себя помню, был хлебный магазин (у нас не говорили «булочная»), до которого можно добежать из дома за пару минут.

Правда, в мое время вход в хлебный был изнутри подъезда, а сейчас пристроили лесенку снаружи.
С этим магазином связано одно из самых ранних моих воспоминаний. Вообще, я почти не помню себя в раннем детстве – в два, три года, и мои воспоминания в целом не такие яркие, как у многих. Эта картинка относится, видимо, годам к пяти. Мне впервые в жизни доверили самой сходить за хлебом, и меня буквально распирало от важности. Помню, что в итоге все получилось, и я принесла домой буханку и сдачу, о чем гордо известила открывших мне дверь домашних.

Есть и другое, компрометирующее воспоминание. Я гуляла вечером одна, лет в семь. Мне было грустно и одиноко, и я зашла в хлебный и стащила там маленькую круглую булочку за одну копейку %) Не знаю, зачем мне был нужен этот преступный экспириенс. Есть я не хотела, а булочку скормила голубям.

От этой пятиэтажки – минута ходьбы до соседней большой улицы (название которой я позорно забыла, а сейчас у нее другое, татарское название. Такая тенденция, кстати, возникла еще когда я училась в школе. Улицы и проспекты с названиями в советском стиле стали переименовываться на татарский манер. Например, проспект 50-летия Октября стал имени Хасана Туфана). По этой улице тоже ходят трамваи и автобусы. А если через нее перейти, то город заканчивается. Дальше – поля, леса и овраги. Зимой мы с родителями катались там на лыжах (хотя я не так любила это занятие, как сейчас), а летом ходили в походы: разводили костер, готовили вкуснейший чай из родниковой воды и играли в волейбол. Иногда ходили с ночевкой. Еще реже – по грибы.

Мой отец увлекался фотографией. Снимал «Зенитом», сам проявлял и печатал в ванной при свете красной лампы. Я любила наблюдать за процессом. Готовые фотографии сохли в комнате на газетах, а затем для пущего лоска прогонялись через глянцеватель. Как результат – детских фотографий у меня очень много (правда, только черно-белых). Но они почти все, к сожалению, остались в России :( А я бы могла проиллюстрировать эти воспоминания гораздо интересней...

Вернемся все-таки к моему дому и пойдем от него по бульвару. Сейчас будет кстати показать «фрактальные» элементы городской планировки, которые я упоминала в первой части. Вот кусочек карты.

Виден проспект Мира и наш бульвар. Московский проспект чуть-чуть не влез – он идет чуть ниже границы карты параллельно ей. Наш дом я отметила красным. Видите повторяющиеся комбинации зданий? Вдоль бульвара, под острым углом к нему стоят три одинаковые «двойные» башни (хоть их высоты и не видно %), рядом с каждой – длинная пятиэтажка (в нашей, номер 26/15 – упомянутый хлебный магазин), а левее – сложной формы детский сад (впрочем, у третьей башни садика нет). Два голубых здания на проспекте Яшьлек – мои поликлиники, детская и взрослая. Сколько я в них провела времени!.. Болела я в детстве часто, и сидеть в унылой очереди в коридорах поликлиники для меня было делом привычным.

Вид на среднюю из трех башен (дальше, на заднем плане, – моя).

Слева в кустах прячется детский сад, где я работала после окончания школы (на карте – номер 26/27).

Вот и он.

Застекленная часть справа – музыкальный зал. Его мне тоже приходилось мыть. Лучше всего это было делать рано утром, до семи, пока нет занятий. Музыкальным работником была подруга детства моей сестры, и она разрешала мне приходить и учиться играть на рояле. Я, правда, так и не успела особо продвинуться в этом искусстве.

Совсем рядом – моя школа (на карте – 26/05 у проспекта Мира).

Мне кажется, при мне она все-таки была менее облезлой.

Слева – большой спортзал.

Физкультуру я терпеть не могла, и это единственный предмет, по которому у меня была твердая «тройка». В целом я училась хорошо, хотя круглой отличницей была только в первых классах. Точные науки давались мне трудней, а гуманитарные я обожала. По английскому была лучшей в классе (куда что делось?), по русскому и литературе почти всегда были «пятерки». Любила географию и после уроков оставалась, чтобы задать кучу вопросов учительнице – впрочем, не только ей :) Учителя у меня вообще были довольно хорошие, чего не скажешь об одноклассниках: первый мой класс оказался настолько ужасным, что спустя четыре года пришлось перейти в параллельный. Дальше все было получше. Вообще, о школе у меня остались неплохие воспоминания – негатив как-то быстрее забывается.

Завершим экскурсию возле еще одного памятного места рядом со школой.

Кафе «Уют», которое я помню столько же, сколько себя, – на самом деле, только часть этого небольшого одноэтажного торгового комплекса, который находится на углу улиц (проспекта Мира и Яшьлек) и поэтому всегда назывался у нас в обиходе «Угловой магазин». Только так. В нем всегда был универсам, и я хорошо помню бесконечные очереди за сахаром по талонам. Очередь нередко начиналась еще на улице. Помню также примитивные механические кассы, в которых несговорчивые кассирши пробивали чеки. Система покупки товаров была непростой: вначале следовало отстоять очередь, чтобы взвесить нужный товар. Сливочное масло (по талонам) резалось большими желтыми кусками и заворачивалось в бумагу. Масло было сладким, и я его любила просто есть. Сметана наливалась большим половником в принесенную с собой тару – обычно стеклянную банку. Затем, оставив взвешенный товар на прилавке, надо было встать в другую очередь – в кассу. Самые проворные ухитрялись занимать обе очереди одновременно – у меня это никогда не получалось. Кассирша пробивала чек, с которым можно было вернуться к прилавку и забрать (на этот раз без очереди) свой товар.

А позднее, в начале 90-х, в «Угловом» появилась студия звукозаписи. Я тогда как раз входила в свою квиноманскую пору, и это место было для меня волшебным. Записать кассету стоило девять рублей за 90 минут. Каждый новый альбом любимой группы был волнующим открытием. Я приходила забирать кассету и просила у дядечек, работающих в звукозаписи, на минутку так называемый «ката́лог» – список песен альбома. Его я аккуратно переписывала на бумажку. Добыть, например, тексты песен – по тем временам было еще более серьезным предприятием. За ними ехали в Москву. А видеоклипы любимых артистов иногда показывало телевидение.

Эпилог. Есть у меня подруга, живущая в Питере. Всю жизнь – в одном и том же доме, с окнами на чудесную загородную речку. Немало путешествовала, не раз была в Лондоне, Стокгольме, ездила в Париж. Но при всей любви к этим городам предана родному городу и дому с такой силой, которой я могу только позавидовать. На самом деле, в этом есть что-то важное – жить там же, где прошло детство, и чувствовать, что это – лучшее место на свете. В глубине души я тоже хотела бы так. Но, увы, нет у меня такого дома, который удержал бы меня в России. Будь у нас сейчас наша квартира в Челнах – я бы не осталась там жить. Дело, наверное, и в городе, и в тебе самом. Далеко не всем удается жить в такой гармонии со своим родным городом. Хотя помнить, конечно, надо. Всегда.

Flat | Top-Level Comments Only

From:

polinina.livejournal.com

Удивительный рисунок городской планировки! Интересно, так строили "для красоты" или с практическим каким-нибудь умыслом? Ну, может быть, что бы силу ветра ослабить, или для экономии площади..

From:

melbaa.livejournal.com

Мне кажется, это чистая эстетика :) Вообще заметно, что город (во всяком случае, новая его часть) совсем молодой, строился с нуля и аккуратно продуман. Наверное, такие повторяющиеся мотивы - результат чьих-то понятий о хорошем вкусе :)

From:

volonter.livejournal.com

строили не просто так, не для эстетики. У нас в городе всегда дует ветер, который выгоняет выхлопные газы. Проспекты и улицы специально широкие и расположены по розе ветров. Город и заводы (которые по площади точно такие же, что и город) расположены относительно друг друга так, что дым с производств в город приходит только несколько дней в году, такая роза ветров в этом районе.

К северу лицом, сердцем на восток (с)

Автопортрет в городском пейзаже (окончание)

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags