О красоте и отражениях
Feb. 25th, 2026 03:33 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
melbaИз Мельбурна на Тасманию можно долететь всего за час – ну или за час с небольшим, если целиться в южную часть острова. А со скидками на распродажах лоукостеров и цена такого перелета будет совсем смешной. Неудивительно, что мы были на Тасмании десятки раз, точно и не сосчитаешь. Природа там заметно другая, чем на материке, и можно кататься по острову снова и снова, не уставая от него. А можно просто гулять пешком по городу, и тоже будет интересно.
После выставки вязаных скелетов мы пообедали в кафе напротив музея и пошли на другую сторону реки. Центр города ни с чем не спутаешь: там есть высотные здания %)
Филиал Тасманийского университета, где училась героиня моей книшки (правда, там все-таки фигурировало главное здание, которое в Хобарте, а оно чуть посолидней будет).
По сравнению с материком, здесь всё уменьшенное, будто игрушечное. Самый большой торговый центр острова выглядит как деревенская площадь, а самая помпезная гостиница кажется совсем уж недоразумением. А «Икеи» на Тасмании вообще нет.
При этом крупные города острова – старейшие в Австралии: и Хобарт, и Лонсестон были основаны в самом начале XIX века и по возрасту уступают только Сиднею. Тут можно увидеть редкие образчики георгианской архитектуры (как правило, в окружении сурового брутализма).
В основном же старая застройка тут викторианская, как и везде.
Старый знакомец Альберт-холл, построенный специально для Всемирной выставки 1891 года. В истории города это событие так и осталось самым масштабным, прямо как Олимпиада. А мы сюда когда-то ходили на концерт.
Это всё я не просто картинки показываю, а это мы целенаправленно идем через центр на вторую выставку, которую я присмотрела. Проходила она в галерее, относящейся к тому же комплексу Queen Victoria Museum, где мы только что были.
Из временных выставок на первом этаже нам больше всего понравились работы художника-натуралиста Криса Белла. Он фотографирует природу так, что получаются невероятные живописные полотна, нередко абстрактные. Вот тут есть несколько примеров. Сами мы ничего на этой выставке не снимали, а полюбовались и пошли наверх.
Весь второй этаж занимала (она только что закончилась) экспозиция работ скульптора по имени Sam Jinks. Он работает в жанре гиперреализма, с которым мы знакомы, в частности, по выставкам Рона Мюека.
Не сказать, чтобы я ждала чего-то особенного: гиперреализм, как и любой другой жанр, – это техника, инструмент, а сами высказывания художников более-менее похожи. Обнаженные фигуры – это про уязвимость, антропоморфные животные – про ксенофобию. Тут, видимо, оба месседжа сплелись воедино.
Это просто остроумно. «Автопортрет».
Конечно, сложность техники поражает: сперва делается маленькая модель, потом, если художник доволен результатом, то же самое копируется в увеличенном масштабе в силиконе. Каждый волосок вставляется вручную – в общем, такое же медитативное занятие, как и вязание скелетов. Работы хрупкие, и за посетителями неусыпно следят музейные работники. В какой-то момент нам сказали, что там где-то маслопролили налито, не суйте в него руки, а то не отмоетесь. Что еще там придумали, подумала я скептически. А потом мы вошли в очередной зал.
Тут же как рукой сняло весь скепсис, в голове было сплошное «Вау!», и невозможно было наглядеться.
Скульптура The Messenger («Посланница») изображает древнегреческую богиню Ириду, набирающую воду из Стикса. Название выставки – Mortal Reflections – обретает тут пусть и буквальный, но очень эффектно переданный смысл. При желании его можно расширить и дальше – например, к рассуждению о том, что наше восприятие произведений искусства зачастую является отражением наших же собственных взглядов, вкусов и знаний. Та самая, уже набившая оскомину, «красота в глазах смотрящего».
Если говорить по-простому, меня очень торкнуло с этой работы, хотя я осознаю, что это такое искусство-лайт, доступное пониманию любого. Ну и ладно, эстетический эффект – это всегда хорошо.
А мы идем гулять дальше.
После выставки вязаных скелетов мы пообедали в кафе напротив музея и пошли на другую сторону реки. Центр города ни с чем не спутаешь: там есть высотные здания %)
Филиал Тасманийского университета, где училась героиня моей книшки (правда, там все-таки фигурировало главное здание, которое в Хобарте, а оно чуть посолидней будет).
По сравнению с материком, здесь всё уменьшенное, будто игрушечное. Самый большой торговый центр острова выглядит как деревенская площадь, а самая помпезная гостиница кажется совсем уж недоразумением. А «Икеи» на Тасмании вообще нет.
При этом крупные города острова – старейшие в Австралии: и Хобарт, и Лонсестон были основаны в самом начале XIX века и по возрасту уступают только Сиднею. Тут можно увидеть редкие образчики георгианской архитектуры (как правило, в окружении сурового брутализма).
В основном же старая застройка тут викторианская, как и везде.
Старый знакомец Альберт-холл, построенный специально для Всемирной выставки 1891 года. В истории города это событие так и осталось самым масштабным, прямо как Олимпиада. А мы сюда когда-то ходили на концерт.
Это всё я не просто картинки показываю, а это мы целенаправленно идем через центр на вторую выставку, которую я присмотрела. Проходила она в галерее, относящейся к тому же комплексу Queen Victoria Museum, где мы только что были.
Из временных выставок на первом этаже нам больше всего понравились работы художника-натуралиста Криса Белла. Он фотографирует природу так, что получаются невероятные живописные полотна, нередко абстрактные. Вот тут есть несколько примеров. Сами мы ничего на этой выставке не снимали, а полюбовались и пошли наверх.
Весь второй этаж занимала (она только что закончилась) экспозиция работ скульптора по имени Sam Jinks. Он работает в жанре гиперреализма, с которым мы знакомы, в частности, по выставкам Рона Мюека.
Не сказать, чтобы я ждала чего-то особенного: гиперреализм, как и любой другой жанр, – это техника, инструмент, а сами высказывания художников более-менее похожи. Обнаженные фигуры – это про уязвимость, антропоморфные животные – про ксенофобию. Тут, видимо, оба месседжа сплелись воедино.
Это просто остроумно. «Автопортрет».
Конечно, сложность техники поражает: сперва делается маленькая модель, потом, если художник доволен результатом, то же самое копируется в увеличенном масштабе в силиконе. Каждый волосок вставляется вручную – в общем, такое же медитативное занятие, как и вязание скелетов. Работы хрупкие, и за посетителями неусыпно следят музейные работники. В какой-то момент нам сказали, что там где-то масло
Тут же как рукой сняло весь скепсис, в голове было сплошное «Вау!», и невозможно было наглядеться.
Скульптура The Messenger («Посланница») изображает древнегреческую богиню Ириду, набирающую воду из Стикса. Название выставки – Mortal Reflections – обретает тут пусть и буквальный, но очень эффектно переданный смысл. При желании его можно расширить и дальше – например, к рассуждению о том, что наше восприятие произведений искусства зачастую является отражением наших же собственных взглядов, вкусов и знаний. Та самая, уже набившая оскомину, «красота в глазах смотрящего».
Если говорить по-простому, меня очень торкнуло с этой работы, хотя я осознаю, что это такое искусство-лайт, доступное пониманию любого. Ну и ладно, эстетический эффект – это всегда хорошо.
А мы идем гулять дальше.
