Барышня, Центральную!
Feb. 23rd, 2026 01:29 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
melbaИзобретенный полтора века назад телефон долгое время оставался не только одной из самых передовых технологий, но и огромным подспорьем для женщин среднего класса. Не в том смысле, что они могли теперь заказывать новые платья, не выходя из дому, просто с появлением телефонной связи рынок труда для женщин значительно расширился. Раньше «приличные» профессии можно было пересчитать по пальцам одной руки: гувернантка, гувернантка и что там еще… ах да, гувернантка. А уже в 1880-е годы грациозные дамы в платьях с турнюром стали заполнять комнаты телефонных станций: женщинам можно было меньше платить, к тому же считалось, что они лучше справляются с работой, где нужна аккуратность и хорошая координация движений.
Мне пришлось изучать этот вопрос, когда героиня моего первого романа, вынужденная зарабатывать себе на жизнь, устроилась телефонисткой. В 1910-е – время действия романа – у каждой мельбурнской телефонистки было до сотни абонентов на доске, а условия работы в помещениях без отопления и кондиционеров можно себе представить. Но тогдашние женщины, туго затянутые в корсеты, кажутся хрупкими только на вид, и моя героиня – не исключение. Я вспомнила о ней, когда попала на выставку австралийского художника Rone.
Он пишет портреты в интерьерах заброшенных зданий, и эфемерная красота его моделей странным образом гармонирует с тенью ушедшей эпохи. Можно о многом думать, глядя на эти инсталляции: о молодости и увядании, о времени и вечности; а мне пришла в голову мысль, что нынешняя женщина привязана к своему телефону и иногда даже связана им, а сто лет назад эти телефонные шнуры давали женщине свободу.
Мне пришлось изучать этот вопрос, когда героиня моего первого романа, вынужденная зарабатывать себе на жизнь, устроилась телефонисткой. В 1910-е – время действия романа – у каждой мельбурнской телефонистки было до сотни абонентов на доске, а условия работы в помещениях без отопления и кондиционеров можно себе представить. Но тогдашние женщины, туго затянутые в корсеты, кажутся хрупкими только на вид, и моя героиня – не исключение. Я вспомнила о ней, когда попала на выставку австралийского художника Rone.
Он пишет портреты в интерьерах заброшенных зданий, и эфемерная красота его моделей странным образом гармонирует с тенью ушедшей эпохи. Можно о многом думать, глядя на эти инсталляции: о молодости и увядании, о времени и вечности; а мне пришла в голову мысль, что нынешняя женщина привязана к своему телефону и иногда даже связана им, а сто лет назад эти телефонные шнуры давали женщине свободу.
