Призрачное "Время"
Dec. 15th, 2022 06:21 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
melbaЯ не раз писала в этом журнале про дни открытых дверей, которые проводятся в Мельбурне с 2008-го года. В эти дни многие здания, куда обычно вход ограничен, становятся доступными для публики: разного рода исторические объекты, офисы компаний, закулисье театров и т.д. Но есть в мельбурнском Сити одно место, которое давно интригует не только меня, но и многих других жителей города. Эти двери не открывались для публики на протяжение нескольких десятилетий, и, разумеется, как только я увидела, что туда наконец-то можно будет попасть, то немедленно намылила лыжи.
Вот такая очередь на вход:
Трудно сказать, что сильнее привлекло всех этих людей: увидеть выставку одного из самых популярных местных художников или интерьеры, воспетые в городских легендах? Лично меня – скорее второе. О художнике, известном под именем Rone, я слышала не раз и видела фотографии его работ. Это было интересно, но фотографий мне было достаточно. А тут получилось два в одном.
Rone начинал со стрит-арта, но нашел себя лишь тогда, когда впервые нарисовал нежный женский портрет на стене полуразрушенного здания. Эти два элемента и стали его визитной карточкой: не просто красота, но красота призрачная и недолговечная, ведь здания, в которых он работал, зачастую предназначались под снос. Как буддистские рисунки из цветного песка, картины Rone кропотливо создаются лишь для того, чтобы вскоре быть разрушенными.
Тут пора бы уже открыть завесу тайны над историей этих стен. В здании железнодорожного вокзала Флиндерс-стрит наверняка бывал каждый мельбурнец: это конечная станция всех веток местного «метро». А вот помещения на третьем этаже вокзала помнят разве что старожилы. Сорок лет эти залы и офисы стояли опечатанными, а ведь когда-то в них кипела жизнь. Здесь проводились курсы для новых иммигрантов, танцевальные классы, а у работников железной дороги были даже бильярдная и детский сад. Всё это давно покрылось пылью забвения.
Впрочем, нынешние пыль и паутина, встречающие посетителей выставки – бутафорские, как и прочие предметы интерьера. Во-первых, помещения стояли совершенно пустыми, а во-вторых, в таком ветхом здании страшно до стены дотронуться, а не то что тяжелую мебель таскать. Так что всё здесь – театральные декорации.
Художник создал в реальных стенах полувымышленный мир – послевоенный Мельбурн, каким он предстает в бабушкиных рассказах, в книгах и кино. В здании вокзала никогда не было ни швейной мастерской, ни телефонной станции:
Но на соседних улицах действительно трудились швеи, машинистки, офисные клерки и аптекари. Мы будто бы приоткрываем капсулу времени и видим покинутый город пятидесятых.
«Время» – так называется эта выставка, и декорации, которые должны всего лишь оттенять красоту музы и натурщицы Rone, становятся важными сами по себе.
Даже окна здесь заклеены имитациями старых газет.
Одна из самых впечатляющих инсталляций – арт-класс:
Понятно, что усилиями одного человека создать всё это невозможно, и художнику помогал целый штат специалистов: осветители, декораторы, инженеры и т.д. Из динамиков звучит меланхолическая виолончельная музыка и периодически гаснет свет, но нам это показалось немного лишним.
В библиотеке размах декораций поражает воображение. Сотни бутафорских (полых внутри) томов заполняют легкие стеллажи: требования по весу в каждой комнате надо было строго соблюдать.
Больше всего городских легенд связано со знаменитым бальным залом.
Пишут, что его двери таки изредка открывались, даже проводили выставки не так давно; а в 90-е там якобы проходили рок-концерты, но никаких свидетельств этому не обнаружено. Rone превратил бальный зал в оранжерею.
По соседству – главный символ выставки: комната с часами.
На мгновение даже сердце замирает при мысли, что мы и правда там, по ту сторону циферблата на башне около Элизабет-стрит. Но мы не там. Видите полукруглое окошко под башней? Вот это оно и есть.
Однако разве иллюзорность не свойственна искусству вообще? Все мы знаем, что герои книг и фильмов страдают понарошку, и все равно переживаем за них. Мне было интересно побывать внутри этой капсулы времени, и я с удовольствием рекомендую ее всем, кто окажется в Мельбурне до апреля – именно столько еще продлится выставка.
Больше деталей – в нашей галерее.
Вот такая очередь на вход:
Трудно сказать, что сильнее привлекло всех этих людей: увидеть выставку одного из самых популярных местных художников или интерьеры, воспетые в городских легендах? Лично меня – скорее второе. О художнике, известном под именем Rone, я слышала не раз и видела фотографии его работ. Это было интересно, но фотографий мне было достаточно. А тут получилось два в одном.
Rone начинал со стрит-арта, но нашел себя лишь тогда, когда впервые нарисовал нежный женский портрет на стене полуразрушенного здания. Эти два элемента и стали его визитной карточкой: не просто красота, но красота призрачная и недолговечная, ведь здания, в которых он работал, зачастую предназначались под снос. Как буддистские рисунки из цветного песка, картины Rone кропотливо создаются лишь для того, чтобы вскоре быть разрушенными.
Тут пора бы уже открыть завесу тайны над историей этих стен. В здании железнодорожного вокзала Флиндерс-стрит наверняка бывал каждый мельбурнец: это конечная станция всех веток местного «метро». А вот помещения на третьем этаже вокзала помнят разве что старожилы. Сорок лет эти залы и офисы стояли опечатанными, а ведь когда-то в них кипела жизнь. Здесь проводились курсы для новых иммигрантов, танцевальные классы, а у работников железной дороги были даже бильярдная и детский сад. Всё это давно покрылось пылью забвения.
Впрочем, нынешние пыль и паутина, встречающие посетителей выставки – бутафорские, как и прочие предметы интерьера. Во-первых, помещения стояли совершенно пустыми, а во-вторых, в таком ветхом здании страшно до стены дотронуться, а не то что тяжелую мебель таскать. Так что всё здесь – театральные декорации.
Художник создал в реальных стенах полувымышленный мир – послевоенный Мельбурн, каким он предстает в бабушкиных рассказах, в книгах и кино. В здании вокзала никогда не было ни швейной мастерской, ни телефонной станции:
Но на соседних улицах действительно трудились швеи, машинистки, офисные клерки и аптекари. Мы будто бы приоткрываем капсулу времени и видим покинутый город пятидесятых.
«Время» – так называется эта выставка, и декорации, которые должны всего лишь оттенять красоту музы и натурщицы Rone, становятся важными сами по себе.
Даже окна здесь заклеены имитациями старых газет.
Одна из самых впечатляющих инсталляций – арт-класс:
Понятно, что усилиями одного человека создать всё это невозможно, и художнику помогал целый штат специалистов: осветители, декораторы, инженеры и т.д. Из динамиков звучит меланхолическая виолончельная музыка и периодически гаснет свет, но нам это показалось немного лишним.
В библиотеке размах декораций поражает воображение. Сотни бутафорских (полых внутри) томов заполняют легкие стеллажи: требования по весу в каждой комнате надо было строго соблюдать.
Больше всего городских легенд связано со знаменитым бальным залом.
Пишут, что его двери таки изредка открывались, даже проводили выставки не так давно; а в 90-е там якобы проходили рок-концерты, но никаких свидетельств этому не обнаружено. Rone превратил бальный зал в оранжерею.
По соседству – главный символ выставки: комната с часами.
На мгновение даже сердце замирает при мысли, что мы и правда там, по ту сторону циферблата на башне около Элизабет-стрит. Но мы не там. Видите полукруглое окошко под башней? Вот это оно и есть.
Однако разве иллюзорность не свойственна искусству вообще? Все мы знаем, что герои книг и фильмов страдают понарошку, и все равно переживаем за них. Мне было интересно побывать внутри этой капсулы времени, и я с удовольствием рекомендую ее всем, кто окажется в Мельбурне до апреля – именно столько еще продлится выставка.
Больше деталей – в нашей галерее.
