Собираю мнения
Jul. 27th, 2020 04:44 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
melbaОбнаружила в своих электронных бумажках забавный эксперимент, и стало интересно показать его публике. Я тогда тусовалась на литературных форумах, и на одном из них был конкурс: нужно было написать миниатюру, используя только слова, начинающиеся с выбранной буквы, плюс служебные (предлоги, местоимения и т.д.). Очень прикольно было поучаствовать. Народ тогда воспринял миниатюрку с энтузиазмом (и дал первое место :), но пишущий народ - это все-таки одно, а читатель - совсем другое. Кто захочет - гляньте: понятно вообще хоть что-нибудь?
Письма (пунктиром)
«Привет! Помню-помню, познакомились на «Пилот.ру». Предлагаешь переписку? Поддерживаю!
В Праге? Нет, пока не приходилось. Прекрасна? Поверил бы, но предпочитаю проверять, ибо пристрастен. Пленен, понимаешь ли, Петербургом, привязан почти до помешательства. Приезжай – покажу Петропавловку, памятник Петру Первому, проспекты и площади...
Пока!»
«Привет! Прочитал о прогулке на Петршин. Проникновенно пишешь! Прямо почувствовал, как покачивается в поднебесье подъемник и пахнут пионы в парке; представил, как поклонялись Перуну предки-«паганцы»... Приехать, что ли, погостить? Познакомимся поближе...»
«Получил портрет. Признаться, и не помышлял, что переписываюсь с прелестнейшей представительницей прекрасной половины. Профиль – ну просто Психея с полотен прерафаэлитов! Не преувеличиваю, правда».
«Погода по-прежнему плохая. Пришел с почты; промок. Послал Пастернака, как просила, и положил пару пустячков в подарок. Поужинал и вот пишу письмо. Приятно пообщаться, пусть и посредством проводОв».
«Позволь поблагодарить: получил посылку и уже прочел «Превращение». Парадоксально, пугающе и... пронзительно. Перехожу к «Процессу». Потрясающий писатель, и притом, как пишут в предисловии, по-особому, почти паталогически привязанный к Праге. Прекрасно понимаю подобное...»
«В путь! Полон предвкушения, но попутно – не поверишь – переживаю, как подросток. Поразительно: полжизни провел в поисках половины – и вот, пожалуйста, «паутиной» поймал. Прослышат приятели – пойдут потешаться. Ну и пусть».
«...Переполнен печалью, а память подсовывает порцию за порцией: поезд, пограничники; на пыльном перроне – Психея во плоти: пурпурное платье, походка парящая; пожатие пальцев; пиво «У Пинкаса», павлины в парке... Проклятье! Превратиться бы в птицу, пролететь над переулками, площадями, пересечь Прибалтику, Польшу... Пожалуйста, приезжай поскорей!»
«Полночь; потрескивает пламя в подсвечнике. Подушки на постели по-прежнему примяты: не притрагивался, чтобы не погубить призрачного присутствия. Поминутно, как полоумный, проверяю почту, но пока – пустота: поезд еще не прибыл в Прагу».
«Не приедешь на праздники? Практика? Понимаю. Но ведь планировали пожениться через полгода...»
«Покинуть Питер? Пожалуйста, не проси! Прозвучит пафосно, но поверь: пересаженный на пражскую почву – не приживусь, погибну – без порталов Претро на проспекте Петроградки; без пасторального Павловска и помпезного Петродворца. Прадед похоронен на Пискаревке... Прости. Пасынком Прага не примет, а по-другому не получится».
«Прячу постыдные покаяния, как параноик, пишу в пустоту – полуписьма, полудневники – в попытках переосмыслить прошлое. Подвиг ли – пуповину порвать? Предательство ли – ради Психеи Петербургом пожертвовать?»
«Продаешь подвенечное платье? Правильно, пусть подружке послужит; портрет-то, потомкам на память, получился превосходно, правда? Почему пишу? Привык, понимаешь. Приди же поскорей! Так просто преодолеть последнюю преграду – переступить порог. Пойдем поужинаем в «Парижском»?»
Письма (пунктиром)
«Привет! Помню-помню, познакомились на «Пилот.ру». Предлагаешь переписку? Поддерживаю!
В Праге? Нет, пока не приходилось. Прекрасна? Поверил бы, но предпочитаю проверять, ибо пристрастен. Пленен, понимаешь ли, Петербургом, привязан почти до помешательства. Приезжай – покажу Петропавловку, памятник Петру Первому, проспекты и площади...
Пока!»
«Привет! Прочитал о прогулке на Петршин. Проникновенно пишешь! Прямо почувствовал, как покачивается в поднебесье подъемник и пахнут пионы в парке; представил, как поклонялись Перуну предки-«паганцы»... Приехать, что ли, погостить? Познакомимся поближе...»
«Получил портрет. Признаться, и не помышлял, что переписываюсь с прелестнейшей представительницей прекрасной половины. Профиль – ну просто Психея с полотен прерафаэлитов! Не преувеличиваю, правда».
«Погода по-прежнему плохая. Пришел с почты; промок. Послал Пастернака, как просила, и положил пару пустячков в подарок. Поужинал и вот пишу письмо. Приятно пообщаться, пусть и посредством проводОв».
«Позволь поблагодарить: получил посылку и уже прочел «Превращение». Парадоксально, пугающе и... пронзительно. Перехожу к «Процессу». Потрясающий писатель, и притом, как пишут в предисловии, по-особому, почти паталогически привязанный к Праге. Прекрасно понимаю подобное...»
«В путь! Полон предвкушения, но попутно – не поверишь – переживаю, как подросток. Поразительно: полжизни провел в поисках половины – и вот, пожалуйста, «паутиной» поймал. Прослышат приятели – пойдут потешаться. Ну и пусть».
«...Переполнен печалью, а память подсовывает порцию за порцией: поезд, пограничники; на пыльном перроне – Психея во плоти: пурпурное платье, походка парящая; пожатие пальцев; пиво «У Пинкаса», павлины в парке... Проклятье! Превратиться бы в птицу, пролететь над переулками, площадями, пересечь Прибалтику, Польшу... Пожалуйста, приезжай поскорей!»
«Полночь; потрескивает пламя в подсвечнике. Подушки на постели по-прежнему примяты: не притрагивался, чтобы не погубить призрачного присутствия. Поминутно, как полоумный, проверяю почту, но пока – пустота: поезд еще не прибыл в Прагу».
«Не приедешь на праздники? Практика? Понимаю. Но ведь планировали пожениться через полгода...»
«Покинуть Питер? Пожалуйста, не проси! Прозвучит пафосно, но поверь: пересаженный на пражскую почву – не приживусь, погибну – без порталов Претро на проспекте Петроградки; без пасторального Павловска и помпезного Петродворца. Прадед похоронен на Пискаревке... Прости. Пасынком Прага не примет, а по-другому не получится».
«Прячу постыдные покаяния, как параноик, пишу в пустоту – полуписьма, полудневники – в попытках переосмыслить прошлое. Подвиг ли – пуповину порвать? Предательство ли – ради Психеи Петербургом пожертвовать?»
«Продаешь подвенечное платье? Правильно, пусть подружке послужит; портрет-то, потомкам на память, получился превосходно, правда? Почему пишу? Привык, понимаешь. Приди же поскорей! Так просто преодолеть последнюю преграду – переступить порог. Пойдем поужинаем в «Парижском»?»
