Рождественский букет
Jan. 6th, 2014 11:45 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
melbaНа рождественских каникулах мы ездили в автомобильное путешествие по нашему штату и части Южной Австралии. Маршрут был тематическим, но тему я раскрою чуть позже. А пока, дабы не грузить читателей, только что вставших из-за праздничных столов, расскажу о разрозненных забавностях и ярких впечатлениях. Этакий пёстрый букет, наспех перевязанный ленточкой.
Как известно, Австралия – засушливый континент, и даже самые многоводные ее районы не назовешь Озерным краем. Но мы на своем пути встретили сразу несколько удивительных озер: молочно-белое, ярко-синее и даже розовое.
Соленые озера Paracelmic и Gentine, в ста километрах от Балларата, не отмечены на туристических картах, и даже на сайте парков Виктории о них ничего не написано. Так что ориентироваться можно на озеро Bolac, ничем особенно не примечательное, и тогда уж мимо этого фламингового чуда не проедешь. Озёра очень соленые, иногда они пересыхают, а до 1940-х стояли вообще без воды. Как правило, причина такой экзотической расцветки – водоросли, которые вырабатывают каротиносодержащие вещества. Но об этом конкретном озере мне не удалось ничего узнать.
Если ехать по этому же хайвею дальше на запад, то вскоре доберешься до другого удивительного озера – Голубого. О нем я уже писала в 2007 году, но не грех и повториться. Озеро находится в южноавстралийском городе Маунт-Гэмбиер, в кратере потухшего вулкана, и шесть месяцев в году радует туристов невероятным густо-синим цветом.
Каждую осень оно бледнеет и примерно до ноября стоит невзрачным, серо-голубым. Есть несколько версий того, почему это происходит. Последняя из тех, что мы слышали – летом вода в озере просто очень чистая. В него не впадает ни одного ручейка (и не вытекает тоже), и питается оно исключительно подземными водами, которые естественным образом очищаются, проходя через фильтры известняка. Зимой же в озере появляется минеральная взвесь, видимость в воде уменьшается, и она становится «обычной». С температурой воды это никак не связано, она всегда неизменная – около +16. Всё это нам рассказали во время тура на старую водонасосную станцию (ее здание видно на предыдущем фото). Тур дает возможность подобраться к озеру максимально близко – его кристально чистую воду жители Маунт-Гэмбиер и окрестностей используют для питья, поэтому выйти на бережок не получится, не говоря уж о купании.
Молочно-белое озеро, которое я упоминала выше (оно называется Beeac) тоже любопытно само по себе: вода в нем гораздо солоней, чем в океане. Но на снимках, да еще в пасмурную погоду эффект не очень виден.
Продолжая водную тему, расскажу об одном из самых приятных моментов нашего путешествия. Теплым вечером в канун Рождества мы поехали посмотреть водопады в окрестностях городка Гамильтон. Один из них, Nigretta Falls, меня просто покорил. Тихий зеркальный пруд, журчание воды – и никого вокруг!
Вода была теплая, но купальников мы не захватили, да и выглядел пруд не очень чистым. И все-таки посидеть на берегу, окунувшись хоть частично, было очень здорово. Не хотелось уходить :)
Маршрут этой поездки был не очень длинным: полтыщи километров в одну сторону – это для Австралии ничто. Но рулить все-таки приходилось немало, поскольку хотелось посмотреть кучу интересных мест, разбросанных по округе. Пейзажи вокруг были большей частью деревенские, обжитые, с фермерскими домиками и бескрайними пастбищами, и дорожные знаки «Уступи коровам» попадались даже чаще, чем «Осторожно: кенгуру». И вот однажды, сидя за рулем на скорости сто километров в час, я громко удивилась тому, что знаков-то много, а вот коровы – ну хоть бы одна.
Мироздание откликнулось моментально.
Теперь я могу добавить себе еще одну звездочку на погоны, впридачу к тасманийскому дьяволу :) К счастью, ни одно животное не пострадало (тьфу-тьфу-тьфу!)
Одна из ночевок у нас была недалеко от городка Camperdown в юго-западной части штата Виктория. Городок, основанный в 1830-х белыми переселенцами с Тасмании, оказался приятным и довольно оживленным. Прогуливаясь по центральной улице, мы случайно обнаружили местную достопримечательность – старейший из сохранившихся в мире памятников поэту Роберту Бёрнсу.
За свою недолгую жизнь (он умер в 37 лет) Бёрнс успел сделать достаточно, чтобы обессмертить себя в веках. Он был одним из предвестников эпохи романтизма и собирателем фольклора, а стихи, которые он писал на английском и на шотландских диалектах, сделали его национальным героем. День рождения Бёрнса (25 января) по сей день отмечается в Шотландии как всенародный праздник. Точнее, отмечается он везде, где наберется достаточно шотландцев – или просто поклонников творчества поэта. А они рассеяны по всему глобусу. Немудрено, что статуи великого барда стоят в шести странах. Согласно одному шотландскому сайту, Бёрнс находится на третьем месте по количеству памятников после королевы Виктории и Колумба (если не считать религиозных изображений). Правда, меня терзают сомнения, что Ленина авторы в своей статистике не учли – или, возможно, приравняли его к объектам культа :)
Надо сказать, что патриотичные жители Кэмпердауна тоже не совсем точны, утверждая, что «их» памятник самый старый в мире: в Британии есть по меньшей мере еще два, которые приблизительно датируются 1830-ми. Именно тогда некий Уильям Тейлор из шотландского Квинсферри заказал скульптору вырезать из камня образ барда. После смерти Тейлора статуя досталась его сыну, который вскоре иммигрировал в Австралию. Многие шотландцы в то время покидали родину в поисках лучшей доли. Кэмпердаун был удачным выбором для Тейлора: среди основателей городка было немало его соотечественников, а свое название он получил в честь героя шотландского морского флота. Так памятник оказался в ботаническом саду Кэмпердауна.
Увы, не все жители городка были настоящими шотландцами – и даже просто порядочными людьми. В 2009 году статуя сильно пострадала от набега варваров, в смысле, вандалов. Реставрировать ее было непросто: камень для заплаток пришлось заказывать из Шотландии, и разница все равно видна.
Теперь многострадальный бард стоит в помещении городского совета, вместе с небольшой экспозицией, рассказывающей историю памятника.
Прогулявшись по городку, мы зашли в кондитерскую, чтобы перекусить, и застряли там на час с лишним. Место оказалось душевным, еда недорогой и сытной, а на стойке лежала пачка пожелтевших газет 1940-60-х. Как интересно и забавно было их читать! Гораздо интересней, чем обычную для таких заведений свежую прессу. Срочно в номер:
А вот, например, заметка о выборах в Новом Южном Уэльсе в 1949 г. Обратите внимание на профессии кандидатов. Много ли сейчас среди них строителей и газовщиков? С директорами-лейбористами, впрочем, уже тогда было все в порядке. :)
У этой заметки была забавная предыстория. Двумя днями раньше другая газета написала о предвыборном выступлении коммуниста Макмикина, упомянутого в заметке, в Брокен-Хилле. Избиратели этого шахтерского города приняли кандидата весьма эмоционально: закидали тухлыми яйцами, а потом решили пустить в ход железный аргумент – кулаки. Кончилось все тем, что Макмикин сбежал, вломился в полицейский участок и попросил его там запереть. Вот такая власть пролетариата.
Продолжение следует.
Как известно, Австралия – засушливый континент, и даже самые многоводные ее районы не назовешь Озерным краем. Но мы на своем пути встретили сразу несколько удивительных озер: молочно-белое, ярко-синее и даже розовое.
Соленые озера Paracelmic и Gentine, в ста километрах от Балларата, не отмечены на туристических картах, и даже на сайте парков Виктории о них ничего не написано. Так что ориентироваться можно на озеро Bolac, ничем особенно не примечательное, и тогда уж мимо этого фламингового чуда не проедешь. Озёра очень соленые, иногда они пересыхают, а до 1940-х стояли вообще без воды. Как правило, причина такой экзотической расцветки – водоросли, которые вырабатывают каротиносодержащие вещества. Но об этом конкретном озере мне не удалось ничего узнать.
Если ехать по этому же хайвею дальше на запад, то вскоре доберешься до другого удивительного озера – Голубого. О нем я уже писала в 2007 году, но не грех и повториться. Озеро находится в южноавстралийском городе Маунт-Гэмбиер, в кратере потухшего вулкана, и шесть месяцев в году радует туристов невероятным густо-синим цветом.
Каждую осень оно бледнеет и примерно до ноября стоит невзрачным, серо-голубым. Есть несколько версий того, почему это происходит. Последняя из тех, что мы слышали – летом вода в озере просто очень чистая. В него не впадает ни одного ручейка (и не вытекает тоже), и питается оно исключительно подземными водами, которые естественным образом очищаются, проходя через фильтры известняка. Зимой же в озере появляется минеральная взвесь, видимость в воде уменьшается, и она становится «обычной». С температурой воды это никак не связано, она всегда неизменная – около +16. Всё это нам рассказали во время тура на старую водонасосную станцию (ее здание видно на предыдущем фото). Тур дает возможность подобраться к озеру максимально близко – его кристально чистую воду жители Маунт-Гэмбиер и окрестностей используют для питья, поэтому выйти на бережок не получится, не говоря уж о купании.
Молочно-белое озеро, которое я упоминала выше (оно называется Beeac) тоже любопытно само по себе: вода в нем гораздо солоней, чем в океане. Но на снимках, да еще в пасмурную погоду эффект не очень виден.
Продолжая водную тему, расскажу об одном из самых приятных моментов нашего путешествия. Теплым вечером в канун Рождества мы поехали посмотреть водопады в окрестностях городка Гамильтон. Один из них, Nigretta Falls, меня просто покорил. Тихий зеркальный пруд, журчание воды – и никого вокруг!
Вода была теплая, но купальников мы не захватили, да и выглядел пруд не очень чистым. И все-таки посидеть на берегу, окунувшись хоть частично, было очень здорово. Не хотелось уходить :)
Маршрут этой поездки был не очень длинным: полтыщи километров в одну сторону – это для Австралии ничто. Но рулить все-таки приходилось немало, поскольку хотелось посмотреть кучу интересных мест, разбросанных по округе. Пейзажи вокруг были большей частью деревенские, обжитые, с фермерскими домиками и бескрайними пастбищами, и дорожные знаки «Уступи коровам» попадались даже чаще, чем «Осторожно: кенгуру». И вот однажды, сидя за рулем на скорости сто километров в час, я громко удивилась тому, что знаков-то много, а вот коровы – ну хоть бы одна.
Мироздание откликнулось моментально.
Теперь я могу добавить себе еще одну звездочку на погоны, впридачу к тасманийскому дьяволу :) К счастью, ни одно животное не пострадало (тьфу-тьфу-тьфу!)
Одна из ночевок у нас была недалеко от городка Camperdown в юго-западной части штата Виктория. Городок, основанный в 1830-х белыми переселенцами с Тасмании, оказался приятным и довольно оживленным. Прогуливаясь по центральной улице, мы случайно обнаружили местную достопримечательность – старейший из сохранившихся в мире памятников поэту Роберту Бёрнсу.
За свою недолгую жизнь (он умер в 37 лет) Бёрнс успел сделать достаточно, чтобы обессмертить себя в веках. Он был одним из предвестников эпохи романтизма и собирателем фольклора, а стихи, которые он писал на английском и на шотландских диалектах, сделали его национальным героем. День рождения Бёрнса (25 января) по сей день отмечается в Шотландии как всенародный праздник. Точнее, отмечается он везде, где наберется достаточно шотландцев – или просто поклонников творчества поэта. А они рассеяны по всему глобусу. Немудрено, что статуи великого барда стоят в шести странах. Согласно одному шотландскому сайту, Бёрнс находится на третьем месте по количеству памятников после королевы Виктории и Колумба (если не считать религиозных изображений). Правда, меня терзают сомнения, что Ленина авторы в своей статистике не учли – или, возможно, приравняли его к объектам культа :)
Надо сказать, что патриотичные жители Кэмпердауна тоже не совсем точны, утверждая, что «их» памятник самый старый в мире: в Британии есть по меньшей мере еще два, которые приблизительно датируются 1830-ми. Именно тогда некий Уильям Тейлор из шотландского Квинсферри заказал скульптору вырезать из камня образ барда. После смерти Тейлора статуя досталась его сыну, который вскоре иммигрировал в Австралию. Многие шотландцы в то время покидали родину в поисках лучшей доли. Кэмпердаун был удачным выбором для Тейлора: среди основателей городка было немало его соотечественников, а свое название он получил в честь героя шотландского морского флота. Так памятник оказался в ботаническом саду Кэмпердауна.
Увы, не все жители городка были настоящими шотландцами – и даже просто порядочными людьми. В 2009 году статуя сильно пострадала от набега варваров, в смысле, вандалов. Реставрировать ее было непросто: камень для заплаток пришлось заказывать из Шотландии, и разница все равно видна.
Теперь многострадальный бард стоит в помещении городского совета, вместе с небольшой экспозицией, рассказывающей историю памятника.
Прогулявшись по городку, мы зашли в кондитерскую, чтобы перекусить, и застряли там на час с лишним. Место оказалось душевным, еда недорогой и сытной, а на стойке лежала пачка пожелтевших газет 1940-60-х. Как интересно и забавно было их читать! Гораздо интересней, чем обычную для таких заведений свежую прессу. Срочно в номер:
А вот, например, заметка о выборах в Новом Южном Уэльсе в 1949 г. Обратите внимание на профессии кандидатов. Много ли сейчас среди них строителей и газовщиков? С директорами-лейбористами, впрочем, уже тогда было все в порядке. :)
У этой заметки была забавная предыстория. Двумя днями раньше другая газета написала о предвыборном выступлении коммуниста Макмикина, упомянутого в заметке, в Брокен-Хилле. Избиратели этого шахтерского города приняли кандидата весьма эмоционально: закидали тухлыми яйцами, а потом решили пустить в ход железный аргумент – кулаки. Кончилось все тем, что Макмикин сбежал, вломился в полицейский участок и попросил его там запереть. Вот такая власть пролетариата.
Продолжение следует.
