Мельбурн на экваторе века
Apr. 2nd, 2012 09:28 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
melbaПомнится, у![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
kavery как-то был опрос на тему моды второй половины 20 века. Большинство ответивших выбрали 1950-е как самое эстетически привлекательное десятилетие этого периода. Я с ними в этом солидарна, и более того: если бы в опрос были включены 20-е, 30-е и 40-е, мой результат бы не изменился. Мне нравятся силуэты тогдашних платьев, в которых женщины казались королевами, нравятся последние отголоски старомодной элегантности – шляпки, перчатки. А недавно мне подумалось, что для Мельбурна это десятилетие тоже было удачным с точки зрения эстетики. В качестве подтверждения я нарыла кучу фотографий того времени и хочу поделиться с вами частью этой коллекции, а заодно, как водится, побухтеть о разном.
Начну, пожалуй, с краткого обзора десятилетия. Для Австралии, как и для многих других стран, оно стало эпохой благосостояния и оптимизма. Война закончилась, жизнь вошла в привычную колею, и стала даже еще лучше, поскольку промышленность буквально завалила потребителей товарами быта. Появилось телевидение, все более доступными становились автомобили, а уж о холодильниках, пылесосах и стиральных машинах и говорить нечего – они были теперь в каждом доме. Огромную популярность приобрели синтетические материалы: пластиковая посуда казалась практичной, как и ламинат на столах в кухне, а мебель из винила «под кожу» стоила дешево и выглядела хорошо. Красотки на пляжах щеголяли в нейлоновых купальниках, подчеркивающих бедра, семьи ездили отдыхать на собственном авто – в общем, все было замечательно.
John Brack. The Car, 1955
Нарушала эту идиллию разве что коммунистическая угроза да ксенофобия, которая расцвела в связи с послевоенным потоком иммигрантов. Впрочем, на эту тему можно много писать, а я хотела рассказать про Мельбурн.
Ужасно люблю это фото :)
С архитектурной точки зрения город в то время был особенно хорош. «Я помню Мельбурн 50-х, – пишет в своем блоге одна местная жительница, – как прекрасный викторианский город, еще не разрушенный бульдозерами». Все красивые здания премодернистской эпохи, которые я люблю, уже были построены, в том числе Shrine of Remembrance:
и Манчестер-Юнити:
При клике на картинки откроются посты об этих зданиях.
С другой же стороны, еще не было бетонных уродцев газовой корпорации, загораживавших вид с реки, и ничто не мешало достроенным шпилям англиканского собора доминировать в облике Сити.
Колоссальный викторианский «кофейный дворец» – Federal Coffee Palace – еще стоял на месте: он будет снесен только в 1973.
И по-прежнему радовал глаз жилой комплекс Melbourne Mansions – редчайший образец местного ар-нуво (снесен в 60-е).
На это же десятилетие пришлось два важнейших события в истории города: визит королевы Елизаветы в 1954 и Мельбурнская Олимпиада 1956.
Еще через два года мельбурнский аэропорт Эссендон получил статус международного. Сейчас его маленький тихий терминал используется лишь для редких региональных полетов (мы летали оттуда на озеро Эйр). А тогда это был символ прогресса. Конечно, мало кто мог позволить себе купить билет и махнуть в Европу – люди по-прежнему путешествовали морем. Но полюбоваться на самолеты всегда приятно :)
Не могу сказать, что мне нравится всё, что составляло эстетический облик Мельбурна в 50-е. К примеру, жилые дома, которые тогда строились, были весьма унылы: простецкие одноэтажные коттеджи, облицованные кирпичом. Их и сейчас полно. А вот такой жилой район мне больше по душе:
Stanhill Flats
Рассказывая о Мельбурне 50-х, невозможно не упомянуть Марка Стрижича (Mark Strizic), автора предыдущей фотографии, а также сотен других портретов города. Он родился в Берлине в 1928 году и впоследствии оказался в числе тех, кто бежал из разоренной Европы после Второй мировой. В Мельбурне вчерашний студент стал работать на стройках, а затем дорос до офисного служащего. По счастью, в этот же период в Австралию перебрались многие фотохудожники из Германии, и с поддержкой земляков он вскоре стал одним из главных летописцев мельбурнской истории середины века.
Newspaper boy
Стрижич смотрел на город глазами благодарного иммигранта и, будучи художником в душе, подмечал многие тонкости, незаметные для остальных. Основными темами его работ были жители Мельбурна с их буднями и праздниками и, конечно, сам город, который с середины века начал безвозвратно меняться. К счастью, в объектив Стрижича попадали не только бульдозеры, ломающие старые постройки, но и многое из того прекрасного, что по-прежнему составляет облик города.
Вот это фото кажется мне парижским по духу: очень живо помнится, как выглядывали из узких переулков громады Пантеона и Дома инвалидов.
А вот это – больше, чем ощущение: центральный отрезок Коллинз-стрит давно именуется «Парижской стороной».
Модная аркада Queens Walk, построенная в конце 19 века, оставалась любимым местом мельбурнцев и в 50-е. Позднее она была снесена, чтобы дать место Городской площади.
Еще немножко образцов стилистики 50-х. Картины на стенах этого модного кафе (художник Леонард Френч – кстати, знакомый Стрижича) напоминают мне фильм «Приключения принца Флоризеля» :)
Наверное, можно было бы тут и закончить этот ностальгический обзор, показав лишь положительную сторону десятилетия. Но правильней все-таки будет дать слово оппонентам. Австралийские пятидесятые, при всей своей безоблачности и сытости, были также эпохой жесткой нетолератности ко всем, кто выделялся из толпы – от иммигрантов до гомосексуалистов. Помимо этого, часть тогдашней творческой интеллигенции считала Австралию и Мельбурн в частности застойным местом, неспособным вдохновить на творчество. Многие уезжали за границу. Среди них был Дэвид Аллен (Daevid Allen) – один из немногих австралийцев, кто внес значительный вклад в историю рок-музыки. В начале 60-х он примкнет к пионерам психоделического рока и организует в Англии группы Soft Machine и Gong, которые станут влиятельнейшими коллективами эпохи. Приятно думать, что карьера Аллена началась в Мельбурне в 50-е годы. Но, к сожалению, здание джаз-клуба в Сент-Килде, где он играл, не сохранилось.
«Мои школьные годы были очень несчастными, – вспоминает Аллен, – потому что […] в конце 40-х и начале 50-х Австралия была, наверное, раз в десять более реднековской*, чем самое реднековское место Америки. Она особенно подавляла тех, кто, как я, был «чудиком». Эту ненормальность из меня постоянно выколачивали, оставив множество шрамов».
*Реднеки – жаргонное название жителей глубинки США. Соответствует русскому «деревенщина» или «колхозник» (Вики).
Художник Джон Брэк, упомянутый в начале поста, тоже не считал Австралию середины века лучшим местом на земле. Картины его полны иронии над потребительскими ценностями австралийцев и их социальными ритуалами. Как бы то ни было, Брэку оказалось достаточно местного материала, чтобы, в отличие от других талантливых соотечественников, остаться жить на родине.
The New House, 1953
Начиная со следующего десятилетия, Мельбурн, вместе со всей остальной Австралией, начал меняться. Что-то медленно улучшалось – как, например, отношение к меньшинствам; что-то, напротив, было потеряно, как уникальный архитектурный облик города. Впереди было много нового: стиляги и хиппи, бесплатные концерты в Sidney Myer Music Bowl и рождение Австралийского балета. Но все это заслуживает отдельного рассказа.
Напоследок хочу прорекламировать две вещи. Во-первых, на Ютьюбе есть серия документальных фильмов под названием Life in Australia. Это уже 1960-е, но тоже очень трогательно. Главный посыл – «Приезжайте к нам, у нас тут все прекрасно!» Молодые белозубые австралийцы, аккуратные домики с садиками, современные удобные города (столицы штатов, Кернс и почему-то Wagga Wagga). Честный труд и законный отдых.
А, во-вторых, новым френдам, которым был интересен этот пост, может понравиться мой рассказ про Мельбурн 1980-90-х. Я с огромным удовольствием его писала и не ожидала даже, что заинтересуюсь каким-то периодом, кроме любимых 1890-1910-х :)
На этом всё. «Если у тебя есть фонтан, заткни его: дай отдохнуть и фонтану» (с) Козьма Прутков.
kavery как-то был опрос на тему моды второй половины 20 века. Большинство ответивших выбрали 1950-е как самое эстетически привлекательное десятилетие этого периода. Я с ними в этом солидарна, и более того: если бы в опрос были включены 20-е, 30-е и 40-е, мой результат бы не изменился. Мне нравятся силуэты тогдашних платьев, в которых женщины казались королевами, нравятся последние отголоски старомодной элегантности – шляпки, перчатки. А недавно мне подумалось, что для Мельбурна это десятилетие тоже было удачным с точки зрения эстетики. В качестве подтверждения я нарыла кучу фотографий того времени и хочу поделиться с вами частью этой коллекции, а заодно, как водится, побухтеть о разном.Начну, пожалуй, с краткого обзора десятилетия. Для Австралии, как и для многих других стран, оно стало эпохой благосостояния и оптимизма. Война закончилась, жизнь вошла в привычную колею, и стала даже еще лучше, поскольку промышленность буквально завалила потребителей товарами быта. Появилось телевидение, все более доступными становились автомобили, а уж о холодильниках, пылесосах и стиральных машинах и говорить нечего – они были теперь в каждом доме. Огромную популярность приобрели синтетические материалы: пластиковая посуда казалась практичной, как и ламинат на столах в кухне, а мебель из винила «под кожу» стоила дешево и выглядела хорошо. Красотки на пляжах щеголяли в нейлоновых купальниках, подчеркивающих бедра, семьи ездили отдыхать на собственном авто – в общем, все было замечательно.
John Brack. The Car, 1955
Нарушала эту идиллию разве что коммунистическая угроза да ксенофобия, которая расцвела в связи с послевоенным потоком иммигрантов. Впрочем, на эту тему можно много писать, а я хотела рассказать про Мельбурн.
Ужасно люблю это фото :)
С архитектурной точки зрения город в то время был особенно хорош. «Я помню Мельбурн 50-х, – пишет в своем блоге одна местная жительница, – как прекрасный викторианский город, еще не разрушенный бульдозерами». Все красивые здания премодернистской эпохи, которые я люблю, уже были построены, в том числе Shrine of Remembrance:
и Манчестер-Юнити:
При клике на картинки откроются посты об этих зданиях.
С другой же стороны, еще не было бетонных уродцев газовой корпорации, загораживавших вид с реки, и ничто не мешало достроенным шпилям англиканского собора доминировать в облике Сити.
Колоссальный викторианский «кофейный дворец» – Federal Coffee Palace – еще стоял на месте: он будет снесен только в 1973.
И по-прежнему радовал глаз жилой комплекс Melbourne Mansions – редчайший образец местного ар-нуво (снесен в 60-е).
На это же десятилетие пришлось два важнейших события в истории города: визит королевы Елизаветы в 1954 и Мельбурнская Олимпиада 1956.
Еще через два года мельбурнский аэропорт Эссендон получил статус международного. Сейчас его маленький тихий терминал используется лишь для редких региональных полетов (мы летали оттуда на озеро Эйр). А тогда это был символ прогресса. Конечно, мало кто мог позволить себе купить билет и махнуть в Европу – люди по-прежнему путешествовали морем. Но полюбоваться на самолеты всегда приятно :)
Не могу сказать, что мне нравится всё, что составляло эстетический облик Мельбурна в 50-е. К примеру, жилые дома, которые тогда строились, были весьма унылы: простецкие одноэтажные коттеджи, облицованные кирпичом. Их и сейчас полно. А вот такой жилой район мне больше по душе:
Stanhill Flats
Рассказывая о Мельбурне 50-х, невозможно не упомянуть Марка Стрижича (Mark Strizic), автора предыдущей фотографии, а также сотен других портретов города. Он родился в Берлине в 1928 году и впоследствии оказался в числе тех, кто бежал из разоренной Европы после Второй мировой. В Мельбурне вчерашний студент стал работать на стройках, а затем дорос до офисного служащего. По счастью, в этот же период в Австралию перебрались многие фотохудожники из Германии, и с поддержкой земляков он вскоре стал одним из главных летописцев мельбурнской истории середины века.
Newspaper boy
Стрижич смотрел на город глазами благодарного иммигранта и, будучи художником в душе, подмечал многие тонкости, незаметные для остальных. Основными темами его работ были жители Мельбурна с их буднями и праздниками и, конечно, сам город, который с середины века начал безвозвратно меняться. К счастью, в объектив Стрижича попадали не только бульдозеры, ломающие старые постройки, но и многое из того прекрасного, что по-прежнему составляет облик города.
Вот это фото кажется мне парижским по духу: очень живо помнится, как выглядывали из узких переулков громады Пантеона и Дома инвалидов.
А вот это – больше, чем ощущение: центральный отрезок Коллинз-стрит давно именуется «Парижской стороной».
Модная аркада Queens Walk, построенная в конце 19 века, оставалась любимым местом мельбурнцев и в 50-е. Позднее она была снесена, чтобы дать место Городской площади.
Еще немножко образцов стилистики 50-х. Картины на стенах этого модного кафе (художник Леонард Френч – кстати, знакомый Стрижича) напоминают мне фильм «Приключения принца Флоризеля» :)
Наверное, можно было бы тут и закончить этот ностальгический обзор, показав лишь положительную сторону десятилетия. Но правильней все-таки будет дать слово оппонентам. Австралийские пятидесятые, при всей своей безоблачности и сытости, были также эпохой жесткой нетолератности ко всем, кто выделялся из толпы – от иммигрантов до гомосексуалистов. Помимо этого, часть тогдашней творческой интеллигенции считала Австралию и Мельбурн в частности застойным местом, неспособным вдохновить на творчество. Многие уезжали за границу. Среди них был Дэвид Аллен (Daevid Allen) – один из немногих австралийцев, кто внес значительный вклад в историю рок-музыки. В начале 60-х он примкнет к пионерам психоделического рока и организует в Англии группы Soft Machine и Gong, которые станут влиятельнейшими коллективами эпохи. Приятно думать, что карьера Аллена началась в Мельбурне в 50-е годы. Но, к сожалению, здание джаз-клуба в Сент-Килде, где он играл, не сохранилось.
«Мои школьные годы были очень несчастными, – вспоминает Аллен, – потому что […] в конце 40-х и начале 50-х Австралия была, наверное, раз в десять более реднековской*, чем самое реднековское место Америки. Она особенно подавляла тех, кто, как я, был «чудиком». Эту ненормальность из меня постоянно выколачивали, оставив множество шрамов».
*Реднеки – жаргонное название жителей глубинки США. Соответствует русскому «деревенщина» или «колхозник» (Вики).
Художник Джон Брэк, упомянутый в начале поста, тоже не считал Австралию середины века лучшим местом на земле. Картины его полны иронии над потребительскими ценностями австралийцев и их социальными ритуалами. Как бы то ни было, Брэку оказалось достаточно местного материала, чтобы, в отличие от других талантливых соотечественников, остаться жить на родине.
The New House, 1953
Начиная со следующего десятилетия, Мельбурн, вместе со всей остальной Австралией, начал меняться. Что-то медленно улучшалось – как, например, отношение к меньшинствам; что-то, напротив, было потеряно, как уникальный архитектурный облик города. Впереди было много нового: стиляги и хиппи, бесплатные концерты в Sidney Myer Music Bowl и рождение Австралийского балета. Но все это заслуживает отдельного рассказа.
Напоследок хочу прорекламировать две вещи. Во-первых, на Ютьюбе есть серия документальных фильмов под названием Life in Australia. Это уже 1960-е, но тоже очень трогательно. Главный посыл – «Приезжайте к нам, у нас тут все прекрасно!» Молодые белозубые австралийцы, аккуратные домики с садиками, современные удобные города (столицы штатов, Кернс и почему-то Wagga Wagga). Честный труд и законный отдых.
А, во-вторых, новым френдам, которым был интересен этот пост, может понравиться мой рассказ про Мельбурн 1980-90-х. Я с огромным удовольствием его писала и не ожидала даже, что заинтересуюсь каким-то периодом, кроме любимых 1890-1910-х :)
На этом всё. «Если у тебя есть фонтан, заткни его: дай отдохнуть и фонтану» (с) Козьма Прутков.
