melba: (Default)
[personal profile] melba
Недавно мне в руки попала чудесная книга – «По Виктории верхом на валлаби» (On the Wallaby Through Victoria). Написала ее англичанка E.M. Clowes (Evelyn Mordaunt, 1872–1942). В книге собраны ее заметки о жизни в штате Виктория в начале 20 века – ценнейшие впечатления из первых рук, написанные живо, остроумно и с большой симпатией к австралийцам. Судьба самой Эвелин была не из простых: после неудачного брака за сахарным плантатором она бежала с острова Маврикий обратно в Англию, а оттуда в Австралию. Чтобы выжить, она бралась за любую работу: шила одежду, расписывала зонтики и мебель, писала очерки в газеты. Одна из самых интересных глав ее книги посвящена современным молодым женщинам, которые многим готовы были пожертвовать ради роскоши, недоступной их матерям и бабкам, – независимости.



Портнихи, 1910 (фрагмент). По клику откроется целиком

К началу 20 века у молодых женщин, принадлежащих к среднему классу, появилось гораздо больше допустимых вариантов жизненного сценария, чем в викторианскую эпоху. К профессии учительницы, которая на протяжении многих лет была чуть ли не единственным выбором для женщины, кроме семьи, добавились другие – например, машинистка и оператор на телефонной станции. С конца 19 века часть австралийских университетов начали принимать женщин в качестве студенток, так что список профессий теоретически еще расширялся (практически же оставались предрассудки, но этого я здесь касаться не буду).

Некоторые из наших самостоятельных героинь жили в пригородах, с родителями или в съемном жилье; но многие селились в Сити, поближе к работе и учебе. Самыми популярными были многоквартирные (в России их называли «доходными») дома вроде такого вот:



В центре кадра – Burke and Wills Chambers на углу улиц Расселл и Коллинз (ныне не существует)

Такие дома, элегантные и приличные с фасада, чистенькие внутри и нередко даже с лифтом, были набиты разношерстной публикой: жили там семейные пары, университетские студенты, художники и, конечно, наши многочисленные машинистки, продавщицы, портнихи и шляпницы. В отличие от более дорогих квартирных комплексов вроде Melbourne Mansions, удобства здесь находились на этаже – обычно по две ванных на каждом, в противоположных концах коридора. Стирать в них запрещалось, но, как пишет автор книги, запрет нарушали абсолютно все: услуги прачки редко умещались в скромный бюджет работниц. Помимо всего прочего, в ванных мыли и посуду – кому охота таскать в свою комнату воду ведрами? – так что очереди и коммунальные склоки возникали регулярно.

Большинство работниц занимали по одной маленькой комнате, но – женщины есть женщины! – изо всех сил старались навести там уют. Поскольку денег на украшательства не хватало, хозяйки пускали в ход смекалку: из простых ящиков делали комоды для туалетных принадлежностей, кровать маскировали под кушетку на время дня, а вместо платяного шкафа использовали вешалку, скрытую занавеской. Слово автору книги:

По размеру эти комнаты – не больше средней ванной, но девушки принимают там гостей, приглашают на ужин своих друзей-мужчин и весьма приятно проводят время – а потом, когда все расходятся, моют чашки в ванной посреди ночи. Они веселы, всегда готовы протянуть другому руку помощи и, может быть, всего лишь чересчур шумны. Но когда ты молода и день-деньской стучишь на машинке, тебе важно по-прежнему чувствовать себя женщиной. [...] После долгого рабочего дня ты принимаешь ванну, расчесываешь волосы до блеска и надеваешь свою лучшую блузку из японского шелка, которую сама сшила и сама же тщательно отутюжила; расставляешь по вазам трехгрошовую охапку цветов, переворачиваешь диванную подушку на чистую сторону и притворяешься светской дамой, поджидая гостей.



Это фото изображает «богемное» чаепитие, но богема тогда жила бок о бок с нашими героинями – и, по сути, в тех же условиях

Ничего похожего на коммунальную кухню в доходных домах не было, и большинство обитателей – кроме, разве что, холостяков – готовили завтраки и ужины в своих каморках.

Они [девушки] встают очень рано – одна добросердечная учительница музыки имела привычку приносить мне чашку чая в постель в шесть утра; сама я каждый день вставала не позже половины седьмого, но быть первой мне не удавалось никогда. Девушки начинают готовить завтрак, и коридоры наполняются шумом примусов и запахом керосина, сосисок и бекона. Кофе обычно оставляют на вечер, для гостей, а по утрам пьют чай: он дешевле, и его проще заварить.

Жизнь служащей была нелегкой: рабочий день телефонистки, к примеру, длился почти двенадцать часов. В субботу работали до часу дня – в те времена никто не знал такой роскоши, как два выходных в неделю. Но и при таком графике девушки ухитрялись и вести свое скромное хозяйство, и веселиться, и выглядеть красивыми и ухоженными. Между прочим, последняя задача не так проста: эдвардианская мода – это вам не сланцы с футболкой напялить.



Кружевные воротнички и манжеты требовали особого ухода: для стирки их отпарывали, а уже чистые крахмалили и пришивали вновь

В субботу они [девушки] приходят домой и начинают переворачивать вверх дном свои комнаты: моют, чистят, подметают. [...] За этим нередко следует стирка, накопившаяся за неделю. Впрочем, они быстро справляются с делами: мельбурнские девушки – отличные работницы, сообразительные и ловкие во всем, за что бы ни брались. Развесив в комнате белье, они принаряжаются и идут с подругами гулять, нередко завершая вечер в театре. Как бы много и тяжело они ни работали, у них всегда остаются силы радоваться жизни. Ведь вокруг полно кавалеров – «мальчиков», как их называют, – и ткани на платья дешевы, и рукой подать до моря с его пляжами и духовыми оркестрами: каких-то три пенса за билет на поезд.



По воскресеньям обитательницы доходных домов спали аж до десятого часа, а после подъема принимались за глажку. Едва ли в комнатах были печи или камины, где можно было нагреть утюг или угли для него, так что, вероятнее всего, девушки пользовались керосиновыми или спиртовыми моделями. Горючее заливалось в резервуар, в котором создавалось давление, а затем спичкой поджигали пары сквозь отверстие в корпусе (на Ютьюбе можно найти видео, снятое каким-то любителем винтажа). Как и вся тогдашняя бытовая техника, утюги были небезопасными: горючее могло выплеснуться прямо на руку.



Керосиновый утюг



Газолиновый утюг

Через час она уже готова к выходу: ...летящая белая вуаль, муслиновая юбка с блузкой, белоснежные длинные перчатки и шляпа с цветами – и она едет к морю или за город вместе со своим «мальчиком», подругой и ее «мальчиком» – традиционный квартет. Неудивительно, что эти девушки выглядят гораздо более свежими, здоровыми и уравновешенными, чем в Британии.

Но не все в жизни всегда складывается благополучно. Если девушка теряла работу, для нее наступали черные дни, и запах бекона все реже доносился из-за плотно запертой двери.

Иногда приходят люди из магазинов, дающих мебель напрокат, и уносят прочь столы и стулья. Обитательница комнаты беспечно сообщает соседкам, что собирается переезжать, но по-прежнему остается на месте, лишь губы ее становятся все бледнее с каждым днем и на них все чаще играет улыбка. [...] Мы всё понимаем – мы тоже в свое время нахлебались такого – и стараемся то подкормить ее, то одолжить шезлонг вместо кровати или приличный костюм для собеседования с работодателем. Но эти девушки никогда не жалуются и не станут жаловаться, как бы трудно им ни приходилось. Я помню, как одну из них нашел вахтер, когда соседки сообразили, что она слишком долго не появляется. Она лежала в своей комнате на полу, едва живая от голода.

Сама Эвелин, не будучи австралийкой, демонстрирует не меньшую крепость духа, чем героини ее книги. Она легко и с юмором вспоминает свои мельбурнские злоключения – например, как однажды зимой она притащилась на рынок Виктория-маркет к четырем часам утра, чтобы написать репортаж для газеты, и обнаружила, что конкуренты ухитрились прийти туда раньше нее. Много слов в книге посвящено простым австралийцам, с их грубоватой сердечностью, стремлением помочь и чувством справедливости. В общем, эти заметки читаются на ура и через сто лет после их написания.

А от себя я хотела добавить вот что. Для меня эти эдвардианские машинистки, продавщицы и официантки воплощают, ни много ни мало, идеал женщины. С одной стороны, они умеют красиво причесаться и одеться по той, сказочно женственной и изысканной, моде. С другой стороны – у них есть характер и стремление к независимости. Они – не украшение гостиной, не капризные барские дочки, убивающие время в балах, покуда не придет пора стать «ангелом дома». Такой вот краткий миг баланса, идеальных пропорций формы и содержания. В следующую, послевоенную эпоху женщины станут еще более «продвинутыми», но, к сожалению, потеряют (для меня лично) эстетическую привлекательность. Короткие стрижки, плоские силуэты... Нет, не люблю. Остаюсь в своей эпохе :)
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

melba: (Default)
melba

June 2011

S M T W T F S
   1234
5 67891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 09:53 pm
Powered by Dreamwidth Studios